Считать трэш венцом творения бессмысленно – все-таки, говоря объективно, всерьез восхищаться подобным кинематографом нельзя, и лишь чувство протеста или корпоративной общности может заставить смотреть такие фильмы внимательно и до конца.
Двое молодых людей едут в аэропорт, а по дороге останавливаются, чтобы покрасить столбы рекламных щитов – им за это платят деньги; в то же время два киллера шатаются по городу, преследуя загадочную цель; в то же время перемещается в пространстве поэт Дмитрий Александрович Пригов с чемоданом, полном зеленых американских денег. Это фильм Нормунда Лациса «Шоссе энтузиастов». Одинокий убийца в своей холостяцкой квартире мучается от мигрени и в один прекрасный день решает подлечиться, забивая в собственный череп гвозди – почти как в «Восставших из ада». Это картина Андрея Исканова «Гвозди». Моряки балтийского флота занимаются уж вовсе бог знает чем и, кажется, полагают это безобразие оптимальным способом борьбы с кознями КГБ: таким образом преумножается слава русской бескозырки в своеобразной комедии Дмитрия Васильева «Два». Все эти фильмы выпущены на видео в серии «Другое кино» – «Андерграунд» с пометкой «трэш». Кассеты изданы грамотно, на обложке наличествует вся необходимая информация, да и люди этим занимались неслучайные – им мы обязаны «Эпидемией» Ларса фон Триера и «Джерри» Гаса Ван Сэнта. Пропагандой культуры трэша – если такое словосочетание вообще считать допустимым – они занимаются уже давно. Именно они открыли непосвященным тайну существования легендарной студии Troma, проведя ее фестиваль и издав несколько превосходно-чудовищных фильмов о Токсичном Мстителе на видео; да и выпуск эротического идиотизма «Дикий пляж» с совсем юным Кевином Костнером – акция полезная. Пропаганда отечественного трэша вслед за западным представляется абсолютно оправданной и логичной.
Trash по-английски означает ‘мусор’; есть такое направление экстремально-тяжелого рока с намеренно-грязным гитарным звуком. Трэш существует и в литературе – умное издательство Ad Marginem его пропагандирует, издавая забытые советские приключенческие книги в серии «Атлантида». Но больше всего трэша – в кино: хотя бы потому, что для его осуществления на экране требуется не только добрая воля, но и нехватка денег. Каковая в российском случае является правилом, а не исключением из оного. На упомянутых фильмах стоит штамп «Трэш по-русски»: в чем, интересно, его отличие от иностранного? Наверное, в том, что наш трэш хочет считать себя искусством, авангардом, а не простой веселой бессмыслицей, жизнерадостным непрофессиональным перформансом. Впрочем, общий пафос от этого не меняется. Трэш существует для того, чтобы одни люди занимались творчеством прежде всего для самоудовлетворения, а другие – кому интересно и не противно – присоединялись к ним, не заботясь обо всех существующих конъюнктурах (цеховой, вкусовой, коммерческой и так далее). А вот вопрос более серьезный: зачем знать о существовании трэша тем, кто не входит в узкий круг его поклонников, не является другом или родственником создателей этих фильмов? Ведь теоретически именно для них делает доступной трэш-культуру факт издания некоторых картин на лицензионном видео.
Рассудим так. Считать трэш венцом творения бессмысленно – все-таки, говоря объективно, всерьез восхищаться подобным кинематографом нельзя, и лишь чувство протеста или корпоративной общности может заставить смотреть такие фильмы внимательно и до конца. Порицать трэш и топтать его – еще бессмысленнее: ведь он никому не вредит, так как не претендует на главенствующее место в чьей-либо жизни. Он нарочито маргинален, он прячется в подполье – пресловутом андерграунде, где ему самое место. Пожалуй, самое естественное чувство, которое может и должен вызывать трэш – солидарность. Идеологическую, если угодно. Как с группой The Sex Pistols, тотально бездарной с точки зрения собственно музыки или поэзии, но крайне плодотворно повлиявшей на развитие мировой культуры, сметя все на своем пути и переоценив слишком уж устоявшиеся к середине 1970-х ценности. Без трэша нет искусства – где, интересно, была бы современная живопись, если бы Марсель Дюшан не выставил когда-то в музее писсуар с подписью «Фонтан»?
В нашем сегодняшнем контексте знакомство с трэшем особенно важно. Легализованный и замаскировавшийся трэш все больше оккупирует пространство массовой культуры – трэш гнусный в своей самоуверенности, не считающий себя трэшем, притворяющийся чем-то иным. По большому счету, трэш окружает всех нас. Уже окружил. Маша Распутина с Филиппом Киркоровым в красном латексе, верхом на мотоциклах – что это, как не трэш? А «Аншлаг», занимающий самые прибыльные места в вечернем телеэфире главного государственного канала страны, с шутками Петросяна-Степаненко, частушками в исполнении молодых здоровых мужиков, обряженных деревенскими бабульками, и прыгающими надувными клоунами – неужто не трэш? А самодельный сериал «Участок», побивший все рейтинговые рекорды за последние двадцать лет? А предвыборная кампания и музыкальный рекламный ролик, где рифмуются «КПРФ» и «рэп»? Трэш, сплошной и тотальный. Недаром автор трэшевого «Шоссе энтузиастов» пригласил культового переводчика Леонида Володарского на роль диктора, чтобы подчеркнуть видеоформат фильма. Видео – это вам не ТВ, его смотрят по свободному выбору, оно не для всей страны, а для людей, пока еще способных выбирать головой и сердцем.
Подлинное искусство притворяется трэшем очень-очень редко (из последних примеров – «Убить Билла» Квентина Тарантино). Гораздо чаще трэш притворяется искусством – пусть даже популярным и массовым, это в каком-то смысле еще страшней. А вот настоящий трэш не притворяется ничем, и, познакомившись с ним, как-то проще расставляешь все по местам, налаживаешь покосившуюся систему приоритетов. Такая вот санация. Мусор, оказывается, очищает.
Поделиться в соц. сетях
Leave a Reply